12 душевных стихотворений о детях и родителях

Время новой поэтической коллекции: сегодня в ней собраны стихи о детях и тех невероятных изменениях, которые переживает человек, становясь родителем. Кажется, все самое теплое, нежное, душевное и трогательное вкладывают поэты в строки, которые посвящают своим детям и внукам, мечтам о них, наблюдениям за их ежедневными открытиями и достижениями.

Давайте почитаем о детстве и родительстве в строках мастеров слова разных лет и эпох. Все, кому это близко и актуально, — ловите и наслаждайтесь!

***

Самая лучшая девочка на Земле
Ляжет, щекой прижившись к моей груди:
— Знаешь, мне скоро будет четыре лет.
Я стану большой. Но ты ко мне приходи

Рассказывать сказки, мамочка. Хорошо?

— Конечно, родная, лучше не может быть.
— А дождь собирался, но так к нам и не дошел
Он заблудился где-нибудь, может быть?

Мы смотрим, какая в небе висит луна —
Как тыква, в которой Золушка едет в свет.
А дочь говорит: «Русалкам нужна волна,
Мне — только сестра, собака и сто конфет…»,

Зевает и просит выдумать телепорт —
Взять в гости к бабушке розовую кровать,
И добавляет: «Сделай мне завтра торт
И не забудь всегда меня целовать!»

Тянется к звездам желтый фонарь-жираф,
Ветер играет с фантиком на столе,
И засыпает, нежно меня обняв,
Самая лучшая девочка на Земле.

(Наталья Ненашева)

***

Пишите для себя – как пишут дети,
Как дети для себя рисуют звуки,
Не думая о том, что есть на свете
Хрестоматийно творческие муки.
Пишите для себя – как бред любови,
Как поцелуи пишут и объятья,
Не думая о том, что наготове
Станок печатный должен быть в кровати,
Читающий народ и славы трубы,
И, уж конечно, пресса мировая…
Пишите для себя – как пишут губы,
Самозабвенно строки повторяя.
Пишите для себя – как пишут втайне,
Где не растут ничьи глаза и уши.
Пишите для себя – как пишут крайне
Ранимые и трепетные души.
Пишите для себя – как строки эти,
В которых ни малейшего подлога.
Пишите для себя – как пишут дети,
Как пишут эти почтальоны Бога.

(Юнна Мориц)

***

Дочь надевает колготы.
Пятнадцать минут.
Пятнадцать минут, а коленки опять не совпали…
Испорчено утро субботы —
Колготы ей жмут,
А нас уже ждут где-то там, куда мы опоздали.
То пятка тугая,
То след от колена не там,
То глупый узор не с того начинается края.
А я наблюдаю,
Я молча считаю до ста,
И где-то внутри (раз-два-три), все равно, закипаю.

Я чайник, увы, в воспитании хороших детей,
Я — чайник, и пар из ушей лишь тому подтверждение.
Я снова бурчу, мол, давай-ка уже поскорей,
И что-то ворчу про безрукое е-поколение.

А дочь надевает колготы.
Похоже, без слез
Не выйдет пройти этот квест и добраться до куртки.
Мой дзен истощен и измотан,
Витает вопрос,
Пойдем ли вообще мы куда-то в ближайшие сутки.

И я, в сто пятнадцатый раз досчитав до двухсот,
Срываюсь с высоких стандартов чужих педагогик
(Пар бьет мне в висок, и все громче проклятый свисток),
Я злобно пихаю замерзшие детские ноги
В желудок удаву колгот,
Я спешу и кричу,
Спешу и кричу — и мне вдруг так морозно и гадко,
Что левой рукой, поправляя колени и пятки,
Я правой рукой закрываю, буквально, свой рот
(Мутит тишина, как во время паршивой посадки).

А дочь обнимает, щекой прижимаясь плечу,
— Спасибо, что ты помогла. А то я отчего-то
Никак не могла… Я, наверное, все еще деть.
Давай, мы простим непослушные эти колготы,
И быстро пойдем. И побольше успеем успеть.
— Успеем, мой свет. Не волнуйся, вся жизнь впереди,
Раз в десять минут прибывает трамвай к остановке.

Стоим у двери. Я тихонько шепчу себе «Жди».
И жду. И молчу. Дочь вовсю надевает кроссовки.

(Наталия Ненашева)

***

Ребёнка милого рожденье
Приветствует мой запоздалый стих.
‎Да будет с ним благословенье
Всех ангелов небесных и земных!
Да будет он отца достоин,
Как мать его, прекрасен и любим;
Да будет дух его спокоен
И в правде твёрд, как божий херувим.
Пускай не знает он до срока
Ни мук любви, ни славы жадных дум;
Пускай глядит он без упрёка
На ложный блеск и ложный мира шум;
Пускай не ищет он причины
Чужим страстям и радостям своим,
И выйдет он из светской тины
Душою бел и сердцем невредим!

(Михаил Лермонтов)

***

Катька, Катышок, Катюха —
тоненькие пальчики.
Слушай,
человек-два-уха,
излиянья
папины.
Я хочу,
чтобы тебе
не казалось тайной,
почему отец
теперь
стал сентиментальным.
Чтобы все ты поняла —
не сейчас, так позже.
У тебя
свои дела
и свои заботы.
Занята ты долгий день
сном,
едою,
санками.
Там у вас,
в стране детей,
происходит всякое.
Там у вас,
в стране детей —
мощной и внушительной,-
много всяческих затей,
много разных жителей.
Есть такие —
отойди
и постой в сторонке.
Есть у вас
свои вожди
и свои пророки.
Есть —
совсем как у больших —
ябеды и нытики…
Парк
бесчисленных машин
выстроен по нитке.
Происходят там и тут
обсужденья грозные:
«Что
на третье
дадут:
компот
или мороженое?»
«Что нарисовал сосед?»
«Елку где поставят?..»
Хорошо, что вам газет —
взрослых —
не читают!..
Смотрите,
остановясь,
на крутую радугу…
Хорошо,
что не для вас
нервный голос радио!
Ожиданье новостей
страшных
и громадных…
Там у вас, в стране детей,
жизнь идет нормально.
Там —
ни слова про войну.
Там о ней —
ни слуха…

Я хочу
в твою страну,
человек-два-уха!

(Роберт Рождественский)

***

Она всех книг моих сильней
и людям, стало быть, нужней
моих стихов, моих поэм,
ещё не читана никем.

Пусть знаю только я одна,
как трудно пишется она,
и сколько вложено в неё.
Но в ней —
бессмертие моё.

У этой книжки сто дорог,
и километры светлых строк,
и человечные слова,
и бесконечные права!

Я эту книжку не пишу —
я на руках ее ношу,
над ней пою,
над ней молчу,
её молчать и петь учу.

Но не молчит она — поёт!
И мне работать не даёт.
Она болит — опять терпи.
Она зовёт — опять не спи!

Опять не спать до петухов!
Опять — увы! — не до стихов:
всю ночь кричит сынишка —
моя живая книжка.

(Маргарита Агашина)

***

Дети — это взгляды глазок боязливых,
Ножек шаловливых по паркету стук,
Дети — это солнце в пасмурных мотивах,
Целый мир гипотез радостных наук.

Вечный беспорядок в золоте колечек,
Ласковых словечек шепот в полусне,
Мирные картинки птичек и овечек,
Что в уютной детской дремлют на стене.

Дети — это вечер, вечер на диване,
Сквозь окно, в тумане, блестки фонарей,
Мерный голос сказки о царе Салтане,
О русалках-сестрах сказочных морей.

Дети — это отдых, миг покоя краткий,
Богу у кроватки трепетный обет,
Дети — это мира нежные загадки,
И в самих загадках кроется ответ!

(Марина Цветаева)

***

Скажи мне, детство,
Разве не вчера
Гуляла я в пальтишке до колена?
А нынче дети нашего двора
Меня зовут с почтеньем «мама Лены».

И я иду, храня серьезный вид,
С внушительною папкою под мышкой,
А детство рядом быстро семенит,
Похрустывая крепкой кочерыжкой.

(Юлия Друнина)

***

Тот клятый год уж много длился лет,
я иногда сползал с больничной койки.
Сгребал свои обломки и осколки
и свой реконструировал скелет.

И крал себя у чутких медсестер,
ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле
туда, на жизнью пахнущий простор.

Мы с Олей отправлялись в детский парк,
садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженое ели,
глазели на гуляющих собак.

Аттракционов было пруд пруди,
но день сгорал, и солнце остывало,
И Оля уставала, отставала
и тихо ныла, деда погоди.

Оставив день воскресный позади,
я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос:
«Дай руку деда, деда, погоди…»

И я годил, годил, сколь было сил,
а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили,
никто их погодить не попросил.

Когда я чую жжение в груди,
я вижу, как с другого края поля
Ко мне несется маленькая Оля
с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и…»

И я гожу, я все еще гожу,
и, кажется, стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку
в своей измученной руке еще держу.

(Леонид Филатов)

***

Сила страстей – приходящее дело.
Силе другой потихоньку учись.
Есть у людей приключения тела.
Есть приключения мыслей и чувств.
Тело само приключений искало,
А измочалилось вместе с душой.
Лишь не хватало, чтоб смерть
приласкала,
Но показалось бы тоже чужой.

Всё же меня пожалела природа,
Или как хочешь её назови.
Установилась во мне, как погода,
Ясная, тихая сила любви.
Раньше казалось мне сила огромной,
Громко стучащей в большой барабан…
Стала тобой. В нашей комнате тёмной
Палец строжайше прижала к губам.

Младшенький наш неразборчиво гулит,
И разбудить его – это табу.
Старшенький каждый наш скрип караулит,
Новеньким зубом терзая губу.
Мне целоваться приказано тихо.
Плачь целоваться совсем не даёт.
Детских игрушек неразбериха
Стройный порядок вокруг создаёт.

И подчиняюсь такому порядку,
Где, словно тоненький лучик, светла
Мне подшивающая подкладку
Быстрая, бережная игла.
В дом я ввалился ещё не отпутав
В кожу вонзившиеся глубоко
Нитки всех злобных дневных лилипутов,-
Ты их распутываешь легко.

Так ли сильна вся глобальная злоба,
Вооружённая до зубов,
Как мы с тобой, безоружные оба,
И безоружная наша любовь?
Спит на гвозде моя мокрая кепка.
Спят на пороге тряпичные львы.
В доме всё крепко, и в жизни всё
крепко,
Если лишь дети мешают любви.

Я бы хотел, чтобы высшим начальством
Были бы дети – начало начал.
Боже, как был Маяковский несчастен
Тем, что он сына в руках не держал!
В дни затянувшейся эпопеи,
Может быть, счастьем я бомбы дразню?
Как мне счастливым прожить, не глупея,
Не превратившимся в размазню?

Тёмные силы орут и грохочут –
Хочется им человечьих костей.
Ясная, тихая сила не хочет,
Чтобы напрасно будили детей.
Ангелом атомного столетья
Танки и бомбы останови
И объясни им, что спят наши дети,
Ясная, тихая сила любви.

(Евгений Евтушенко)

***

Зачем,
Когда придёт пора,
Мы гоним детство со двора?
Зачем стараемся скорей
Перешагнуть ступени дней?
Спешим расти.
И годы все
Мы пробегаем,
Как во сне.
Остановись на миг!
Смотри,
Забыли мы поднять
С земли
Мечты об алых парусах,
О сказках,
Ждущих нас впотьмах.
Я по ступенькам,
Как по дням,
Сбегу к потерянным годам.
Я детство на руки возьму
И жизнь свою верну ему.

(Ника Турбина)

***

Дробишься, словно в капле луч.
Как кончики волос секутся –
Становишься колючей, куцей,
Собой щетинишься, как бутсой,
Зазубренной бородкой – ключ.

И расслоишься, как ногтей
Края; истаешь, обесценясь.
Когда совсем теряешь цельность –
Безумно хочется детей.

Чтоб вынес акушер рябой
Грудного Маленького Принца, –
Чтоб в нём опять соединиться
Со всей бесчисленной собой.

Чтоб тут же сделаться такой,
Какой мечталось – без синекдох,
Единой, а не в разных нектах;
Замкнуться; обрести покой.

Свыкаешься в какой-то миг
С печальной мудростью о том, как
Мы продолжаемся в потомках,
Когда подохнем в нас самих.

(Вера Полозкова)

Возможно, вам будет интересна подборка полезных книг для родителей и коллекция проникновенных стихов о любви.

Трудно жить на свете октябренку Пете

Трудно жить на свете октябренку Пете,
Бьет его по роже пионер Сережа.

Правда, у Сережи жизнь не сахар тоже,
Бьет его по харе комсомолка Варя.

Но и у Варвары жизнь полна печали,
С нею жить не хочет коммунист Виталий.

А у коммуниста в жизни горя хватит —
Он за октябренка алименты платит.

Электрическую бритву на столе забыл отец

Электрическую бритву на столе забыл отец,
Электрическую бритву на столе увидел сын.
Он увидел и подумал: «Вот, побреюсь, наконец,
И никто не помешает, потому что я один».

Сунул бритву он в розетку, бритва начала гудеть,
На себя он, словно папа, начал в зеркало глядеть.
Ну а так как не имел он ни усов, ни бороды,
То проделал на макушке две широких борозды.

Быстро кончив это дело, лишних слов не говоря,
Подозвал щенка Ерошку, на спине пробрил дорожку,
А потом зубные щетки в ванной комнате побрил.

Если не пришел с работы ни отец, ни старший брат,
Значит, он и до сих пор там бреет, бреет все подряд.

Папа сегодня вместо коня

Елена Стеквашова

Папа сегодня вместо коня,
Он на плечах покатает меня.
Конь мой заржал и пустился в галоп,
Выше дверей оказался мой лоб.

Паповоз

Андрей Усачёв

Мы играли в паповоз,
В самый быстрый паповоз,
В самый лучший паповоз:
Ехал я, а папа — вез.

Долго он не соглашался,
Hе хотел пыхтеть всерьез,
А потом как разошелся
И поехал, и повез!

Сбили шкаф. Упало кресло.
Стало нам в квартире тесно.
Отправляемся во двор
И летим во весь опор!

Вот так папа! Ну и скорость!
Обошли машину, поезд,
Догоняем самолет,
Вырываемся вперед!

Паповоз, как ветер, мчится
К государственной границе —
Только пыль летит в глаза…
Проскочили за границу,
Надо ж было так случиться —
Отказали тормоза!

Даже вспомнить невозможно,
Сколько видели мы стран…
Вдруг навстречу — знак дорожный:
ОСТОРОЖНО, ОКЕАН!

Папа, не сбавляя ходу,
Рассекает грудью воду
И, подняв волну, плывет —
Настоящий папоход!

Из тумана перед нами
Айсберг вырос, как гора…
Папоход взмахнул руками,
Паполет летит — Ура!

Пролетая над Китаем,
Папа вспомнил вдруг:
— Постой!
Мы на ужин опоздаем,
Возвращаемся домой!

Мы летели, как ракета.
Мы домой спешили так,
Что в предгорье Тибета
У меня слетел башмак…

Крикнул!.. Но уже полмира
Пронеслось внизу в огнях.
Вот наш город. Дом. Квартира.
Маму встретили в дверях.

— В общем, так! — сказала мама. —
В выходной, — сказала мама, —
Я лечу, — сказала мама, —
Вместе с вами на Луну!

Про любовь

Мама на папу глядит,
Улыбается,
Папа на маму глядит,
Улыбается,
А день самый будний,
Не воскресенье,
И за окошком – не солнце,
А вьюга,
Просто такое у них
Настроение,
Просто они
Очень любят друг друга.
От этой любви
И легко, и светло.
Мне с папой и мамой
Так повезло!