Онлайн чтение книги Гамлет The Tragical Historie of Hamlet, Prince of Denmarke СЦЕНА ПЕРВАЯ

Первый могильщик:
…Этот череп, сэр, это череп Йорика, королевского скомороха.
Гамлет:
Этот?
Первый могильщик:
Этот самый.
Гамлет:
Дай взгляну. (Берет череп в руки). Бедный Йорик! — Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине. А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу. Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз. — Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты? Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью? Полное расслабление? Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и скажи ей, какою она сделается когда-нибудь, несмотря на румяна в дюйм толщиною. Попробуй рассмешить ее этим предсказанием
Шекспир «Гамлет»
Чудесная солнечная погода просто заставила нас сегодня выйти на улицу и присоединиться к друзьям, которые поехали смотреть развалины старинных монастырей и замков.
В Дании множество старинных церквей которые сохранились в прекрасном состоянии. Но некоторые судьба не уберегла, и от них остались одни лишь развалины. Вот эти развалины мы и отправились смотреть.
Больше всего меня поразил, пожалуй Эбельхольт Клостер. Основанный в 1175 году, приехавшим из Франции аббатом Вильхельмом, монастырь в котором жили двадцать пять монахов, специализировавшихся на лечении травами и святыми мощами и накоплении книжных знаний, скоро стал процветающим и богатым. Монастырь, на заработанные лечением деньги, покупал окрестные земли и скоро стал владельцем обширных территорий вокруг. Он просуществовал несколько веков. Но во времена реформации церкви (1561 год) монастырь закрыли, а здании монастырской церкви разрушили.
И сейчас от былого великолепия, да собственно и от самого монастыря не осталось практически ничего. Фундамент, да пара колонн, и все.
Это кстати, видно на фотографии.
Отчего судьба распорядилась так, чтобы процветающий монастырь, центр знаний и медицины не сохранился совсем, а расположенная, например, неподалеку церквушка сохранилась в прекрасном состоянии, и поныне продолжает действовать?
Кто знает ответы на эти вопросы?
Рядом с музеем расположен маленький «аптечный» огородик, в которым посажены те травы, которые монахи использовали для лечения.
Чтобы редкие посетители развалин монастыря могли увидеть, весь медицинский арсенал тех лет.
Но я быть может и не стал бы об всем этом писать, если бы не поразивший меня, еще один маленький музей, часть всей экспозиции. Наверное, это самый странный и неожиданный музей, из тех, что я когда либо видел. Маленькое помещение заполнено застекленными стеллажами, в которых лежат исключительно черепа и скелеты тех, кого лечили и не смогли вылечить монахи. При монастыре было кладбище, и всех умерших хоронили там. А сейчас, произведя раскопки, все кости вынули, рассортировали по болезням, проанализировали и выставили на показ в музее.
Десятки скелетов и черепов, аккуратно рассортированные. И схема, где и как они лежали. Некоторые были похоронены «правильно», так, что когда после смерти нужно будет встать на окончательную битву со злом, то встанут они лицом на восток, т.е. сразу лицом к Богу. Другие видимо такого не заслужили, и были похоронены в другом направлении.

Музей обслуживает пожилой и доброжелательный сотрудник. Мои спутники уже вышли, а я задержался и он с удовольствием отвечает на все мои вопросы.
Просит обратить внимание на жемчужины экспозиции.
Вот там черепа воинов, -объясняет он, -и у каждого видны следы пробоин в черепах. А вот там сифилитики. А вот, не пропустили ли вы стенд со скелетами матерей, похороненными вместе со своими нерожденными детьми. Они прямо там сложены вместе, и скелет матери и скелет ребенка.
Но самый главный скелет в этом разделе — скелет ребенка, родившегося в гробу, после того как была похоронена его мать.
А вообще, конечно,- продолжает он, — вам должен был понравиться один из самых интересных наших экспонатов- человек, которого лечили, с помощью отвара мака, и он заснул. А врачи -монахи, решили что это не сон, а смерть наступила, и похоронили его заживо. Вот он там лежит, идите посмотрите. А, вы уже видели. Ну и как, впечатляет?
Попрощавшись со служителем музея, выхожу на улицу в задумчивом настроении. Светит солнце, также наверное, как когда-то светило всем тем, чьи останки я только что видел в музее.
И тут же конечно, мысли о скоротечности жизни, тленности бытия.
Вспоминаются и Гамлет, и «бедный Йорик» и Горацио.
Но отъехав на приличное расстояние от музея, увидев радостные толпы людей прогуливающиеся вдоль моря в курортном городишке Гилеляе, людей с наслажднеием вкушающих копченную рыбу, запивающих это холодным пивом в многочисленных кафе, я чувствую, что увиденные недавно скелеты и черепа, начинают забываться, а мысли о вечности и суете преходящего становится не такими яркими и сильными.

за актеры?
Розенкранц
Те самые, которые вам так нравились, — городские трагики.
Гамлет
Почему же они стали путешествовать? Оставаться на одном месте было им
вдвойне выгодно: и для славы, и для кошелька.
Розенкранц
Мне кажется, последние нововведения повредили им.
Гамлет
А они в таком же почете, как когда я был в городе? Их так же посещают?
Розенкранц
Нет, совсем не так.
Гамлет
Отчего же это происходит? Может быть, они начали ржаветь?
Розенкранц
Нет, они так же усердны, как и прежде. Но здесь, сэр, появился выводок
детей, маленьких ненатасканных соколят, которые кричат выше всякой меры, и
им за это бешено хлопают. Они сейчас в большой моде и так ругают
обыкновенные театры, как они их называют, что многие люди, носящие шпагу,
боятся гусиных перьев и не решаются ходить в другие театры.
Гамлет
Что это за дети? Кто их содержит? Кто платит им жалованье? Что, они
будут продолжать свое дело только до тех пор, пока они могут петь детскими
голосами? А не скажут ли они потом, когда вырастут и станут обыкновенными
актерами, — а это весьма вероятно, если у них не найдется других средств к
существованию, — что их критики им повредили своими издевками над тем, чем
им придется заниматься?
Розенкранц
По правде сказать, было достаточно шуму с обеих сторон, и народ не
считает грехом натравливать противников друг на друга. Одно время не платили
денег за представление, если поэт и актер не доходили до потасовки.
Гамлет
Неужели?
Гильденстерн
О, да, было много разбитых черепов.
Гамлет
И эти мальчишки побеждают?
Розенкранц
Да, милорд, побеждают. Даже Геркулеса и его ношу.
Гамлет
Это не очень удивительно. Ведь мой дядя — датский король, и те, кто
строил ему гримасы при жизни моего отца, платят нынче по двадцати, сорока,
пятидесяти, а иногда и по сто дукатов за его миниатюрные портреты. Да, черт
возьми, в этом есть нечто сверхъестественное, если бы только философия могла
это распутать.
За сценой трубы и барабаны.
Гильденстерн
Вот и актеры прибыли.
Входят актеры.
Гамлет
Господа, я очень рад вас видеть в Эльсиноре. Ну, дайте ваши руки.
Гостеприимство предписывает нам учтивость и любезность. Позвольте мне
приветствовать вас по всем правилам, чтоб вы не сочли, что радушный прием
для тех актеров, с которыми, я скажу вам, я должен быть учтив, любезнее, чем
тот, который я оказываю вам. Я очень вам рад. Но мой дядя-отец и моя
тетка-мать ошиблись.
Гильденстерн
В чем, дорогой милорд?
Гамлет
Я сумасшедший только при норд-норд-весте, а когда дует южный ветер, я
сумею отличить сокола от сороки.
Входит Полоний.
Полоний
Приветствую вас, господа.
Гамлет
Послушайте, Гильденстерн, и вы тоже, на каждое ухо по слушателю: вот
этот большой ребенок, которого вы здесь видите, еще не вышел из пеленок.
Розенкранц
Может быть, он снова к ним вернулся, ведь говорят, что старик — вдвойне
ребенок.
Гамлет
Я подозреваю, что он явился сообщить мне об актерах, запомните это. Вы
правы, мой друг, это, действительно, было в понедельник утром.
Полоний
Милорд, я должен сообщить вам новость.
Гамлет
Милорд, я должен сообщить вам новость. Когда Росций был актером в
Риме…
Полоний
Актеры сюда приехали, милорд.
Гамлет
Ну, ну, толкуйте.
Полоний
Честное слово…
Гамлет
И каждый актер верхом на осле.
Полоний
Это лучшие актеры на свете как для трагедии, так и для комедии,
представлений исторических, пасторальных, пасторально-комических,
историко-пасторальных, трагико-исторических, трагико-комико-историко-
пасторальных, как для сцен, не подходящих под разделение, так и для ничем не
ограниченных поэм. Сенека им не слишком тяжел, а Плавт не слишком легок. И
нет равных им актеров как для исполнения твердых текстов, так и для
свободных.
Гамлет
О Иеффай, судья израильский, какое у тебя было сокровище!
Полоний
Какое у него было сокровище, милорд?
Гамлет
Вот какое:
«Милая дочка одна у него,
И очень ее он любил».
Полоний
(в сторону)
Все еще о моей дочери.
Гамлет
Разве я не прав, старый Иеффай?
Полоний
Если вы меня называете Иеффаем, милорд, то у меня, действительно, есть
дочь, которую я очень люблю.
Гамлет
Нет, это из этого не следует.
Полоний
А что же следует, милорд?
Гамлет
Вот что:
«И вот случайно,
Бог весть как…»
А дальше вы знаете:
«Случилось так,
Все знают как…»
Первая строфа этой набожной песни расскажет вам дальнейшее. Вы видите, вот
идет причина того, что мне надо сокращать.
Входят четверо или пятеро актеров.
Очень рад вам, господа, очень рад вам всем, очень рад, добрые друзья. А, мой
старый друг, твое лицо сильно обросло с тех пор, как я видел тебя последний
раз, или ты приехал в Данию, чтобы поразить меня бородой? И вы, моя
молодая дама и сударка, клянусь богородицей, с тех пор, как я вас видел,
сударыня моя, вы стали ближе к небу на целый каблук. Молите Бога, чтоб ваш
голос не треснул, как изъятая из обращения золотая монета. Господа, я очень
рад вам всем. Ну, скорее к делу. Как французские сокольничьи, мы будем
напускать соколов на все, что увидим. Ну, поскорее какой-нибудь монолог. Ну,
покажите же свое искусство! Ну, какой-нибудь страстный монолог.
1-й актер
Какой же монолог, милорд?
Гамлет
Ты как-то читал мне монолог из пьесы, которая никогда не игралась, а
если и игралась, то не больше одного раза, потому что я помню, что эта пьеса
не понравилась; для большинства это было вроде икры. Но, по моему мнению и
по мнению других, которые понимают в этом больше меня, это была превосходная
пьеса, хорошо распределенная по сценам, построенная с таким же уменьем, как
и чувством меры. Я помню, кто-то сказал, что в стихах не хватало соли, чтоб
придать им вкус, и что в фразе не было ничего, что указывало бы на
высокопарность автора, — однако называли это честным приемом, более
здоровым, чем нежным, и более красивым, чем тонким. Больше всего мне
полюбился там один монолог, рассказ Энея Дидоне, и особенно то место, где он
говорит об убийстве Приама. Если он живет еще у вас в памяти, начните с этой
строчки, подождите, подождите…
«Жестокий Пирр, как зверь Гирканский…»
Нет, не так, но начинается с Пирра.
«Жестокий Пирр, тот, чьи черны доспехи,
Как замыслы его, был с ночью схож,
Когда лежал он в гибельном коне,
И страшный черный цвет размалевал он
Еще страшнейшим. С головы до ног
Он стал весь алый. Как в наряде мерзком,
В крови отцов, и матерей, и дев,
Запекшейся от пламени пожаров,
Что окаянным и ужасным светом
Убийства освещали, он пылал
Огнем и гневом, весь измаран кровью,
Налипшей на него; глаза, как угли —
Приама-старца ищет адский Пирр».
Теперь продолжайте вы.
Полоний
Ей-богу, милорд, хорошо прочитано, верным тоном и с хорошим чувством
меры.
1-й актер
«Вот он нашел его, но тщетно бьется
Царь с греками; и дряхлый меч его
Не повинуется руке — лежит,
Где опустился, воле не послушен.
Но ринулся боец неравный, Пирр,
И на Приама грозно замахнулся;
И лишь от свиста дикого меча
Пал слабый царь. Бессмертный Илион,
Как бы почувствовав Приама гибель,
Горящею главою пал. Треск мерзкий
Слух Пирра поражает. Меч его,
Готовый уж на голову седую
Приама древнего упасть, застыл.
И, как злодей с картины. Пирр стоял,
Бесчувственный меж волей и деяньем,
Не двигаясь.
Но как мы часто видим пред грозою, —
Молчанье в небесах, недвижны тучи,
Безмолвен дерзкий ветер, и земля
Внизу тиха, как смерть. Вдруг гром ужасный
Все сотрясает. Так, помедлив, Пирр
Подвигнут к делу вставшей снова местью.
И никогда, куя доспехи Марсу
Несокрушимые, циклопов молот
Так тяжело не падал, как кровавый
Меч Пирра на Приама.
Стыд, стыд, Фортуна, ты блудница! Боги,
Всем сонмом власть ее вы отнимите,
Сломите ей колеса все и спицы
И обод выкиньте с горы небесной
В ад, к дьяволам».
Полоний
Это слишком длинно.
Гамлет
Это можно отправить к цирюльнику вместе с вашей бородой. Прошу тебя,
продолжай. Ему нравятся только шутовские пляски или непристойные рассказы,
все остальное нагоняет на него сон. Продолжай. Дойди до Гекубы.
1-й актер
«О, кто б в лохмотьях увидал царицу»…
Гамлет
«В лохмотьях царицу»?
Полоний
Это хорошо — «в лохмотьях царицу», это хорошо.
1-й актер
«Босая мечется она и хочет
Залить слезами пламя. Голова
Повязана не диадемой, тряпкой;
И тело, истомленное родами,
Прикрыла вместо платья простыня,
Захваченная в ужасе. О, кто бы,
Увидев это, словом ядовитым
Не проклял бы предательство Фортуны?
И даже боги, если б увидали,
Когда, над телом гнусно издеваясь,
Пирр перед ней труп мужа растерзал
И услыхали вопль ее истошный —
Иль уж ничем земным богов не тронешь? —
Горящие небесные глаза
Слезами б залились, и сами бота
Над нею сжалились».
Полоний
Взгляните, как он побледнел, и на глазах у него слезы, Прекратите,
прошу вас.
Гамлет
Хорошо. Ты потом доскажешь мне остальное. Добрейший лорд, последите за
тем, чтоб актеров хорошо устроили. И чтоб обращались с ними порядочно,
слышите? Ведь они — сокращенная хроника нашего времени; и для вас дурная
эпитафия после вашей смерти лучше, чем их плохой отзыв при вашей жизни.
Полоний
Я обойдусь с ними, милорд, сообразно их заслугам.
Гамлет
Нет, черт возьми, человек гораздо лучше. Если с каждым человеком
обращаться сообразно его заслугам, то кто избежит порки? Обойдитесь с ними
сообразно с вашей собственной честью и достоинством. Чем меньшего они
заслуживают, тем больше заслуга вашей доброты. Проводите их.
Полоний
Идемте, господа.
Гамлет
Идите за ним, друзья; завтра мы поглядим на ваше представление.
Полоний уходит со всеми актерами, кроме 1-го.
Послушай, старый друг, можете вы сыграть «Убийство Гонзаго»?
1-й актер
Можем, милорд.
Гамлет
Мы поглядим его завтра вечером. А если понадобится, вы сможете выучить
двенадцать или шестнадцать строк, которые я напишу и вставлю туда? Можете
или нет?
1-й актер
Можем, милорд.
Гамлет
Очень хорошо. Ступай за тем господином, да, смотри, не издевайтесь над
ним.
1-й актер выходит.
Мои добрые друзья, я оставляю вас до вечера. Я очень рад видеть вас в
Эльсиноре.
Розенкранц
Милорд мой добрый!
Гамлет
Идите с Богом.
Розенкранц и Гильденстерн выходят.
Вот и один я.
О, что за дрянь я, что за подлый раб!
И не чудовищно ли, что актер
Одной лишь выдумкой, лишь сном о страсти,
Так вымыслу свой подчиняет дух,
Что от его работы он бледнеет,
И слезы льет, и ужас на лице,
И голос разбивается, весь образ
Берет плоть вымысла. А что — причина?
Ничто! Гекуба!
Что он Гекубе? Что ему Гекуба?
А плачет он о ней. Что б сделал он,
Когда б имел для страсти он причину,
Когда б она подсказана была,
Как мне? Слезами затопил бы сцену,
Всем растерзал бы уши страшной речью,
Виновных бы с ума свел, а невинных
Заставил трепетать, смутил невежд
И зрителям потряс бы слух и зренье!
А я?
Дурак тупой и жалкий, чахну здесь
И, к своему же делу равнодушный,
Как простофиля, даже говорить
Не смею я, и даже за него,
За короля, чья дорогая жизнь
И власть так низко отняты. Я — трус?
Кто подлецом здесь назовет меня?
Пробьет башку? Клок бороды мне вырвет?
В лицо его швырнет? Кто за нос дернет?
Загонит в глотку ложь до самых легких?
Кто хочет это сделать? Ха!
Я вынес бы, ей-богу. У меня
Ведь печень голубиная, нет желчи,
Раз мне обида не горька. А то
Всех ястребов давно бы откормил
Я этой падалью. Подлец кровавый!
Срамной и низкий, гнусный, злой подлец!
О месть!
Какой осел я! Вот так смелость! Сын
Любимого убитого отца,
Я, к мести небом призванный и адом,
Как потаскуха, душу отвожу
И как последняя ругаюсь шлюха,
Как судомойка!
О, тьфу, тьфу, тьфу! Встань, разум! Я слыхал,
Что иногда преступники в театре
Бывали так потрясены искусством,
Что здесь же в злодеяньях признавались.
Хоть и безгласное, заговорит
Убийство самым дивным языком.
Сыграют мне актеры что-нибудь
Вроде убийства моего отца
Здесь, перед дядей. За его глазами
Следить я буду, в глубину проникну,
И, если вздрогнет он, я буду знать,
Что делать мне. Быть может, этот дух —
Сам дьявол. Ведь легко ему принять
И милый образ. И, быть может, видя
Печаль мою и слабость, — над такими
Он душами особенно силен, —
Меня он обманул, чтоб погубить.
Верней улика мне нужна, чем это.
Тем представленьем сеть закину я,
Чтоб изловить мне совесть короля.

    АКТ III