Список стихотворений и отрывков из прозы, которые желательно выучить наизусть.

– Лизавета Петровна, – показалось ли ей, или голос Александра несколько смягчился, когда он произнес ее имя. – Лизавета Петровна, я не привык говорить множество слов. Потому надеюсь, вы простите мне мою краткость. Я был бы самым наисчастливейшим человеком на свете, если бы вы ответили согласием на мою просьбу. А суть сей просьбы такова: Лизавета Петровна, я прошу вас оказать мне честь и доставить счастие стать моей супругой.
Вот они, те самые слова, ради которых Лиза приехала в Заозерное. Ради которых заморозила в себе совесть, позабыла о чести. Но разве сумела она заморозить сердце? Которое сейчас металось в груди, не зная, что подсказать для ответа, который напряженно ждал Александр. Сердцу было отчего-то не до причин, которыми были вызваны эти самые слова. Бедное, оно лишь сладко замирало при мысли о тех днях, что ожидают впереди. Что может быть слаще того, чтобы быть рядом с ним и днями, и ночами… постепенно приближая его к гибели, став той, кто приведет его к самому краю…
Она должна ответить согласием. Ради Николеньки, который где-то у незнакомых ей людей с нетерпением ждет встречи с ней, как пишет в каждом послании. И ради сына Софьи Петровны, что застыла сейчас на канапе, напряженно глядя на нее в открытые двери. Она должна ответить…
Но каким-то внутренним чутьем Лиза сейчас чувствовала Александра, пусть он и стоял на расстоянии вытянутой руки от нее. Чувствовала его, как никогда и никого до этого мгновения. Словно прошлой ночью он настолько проник в нее, что она стала его частью. Или он ее. И сейчас Лиза сама не понимала, как ей поступить. Бешеный перестук сердца грохотом отдавался в ушах. Вспоминалась алая кровь под собственными пальцами, что текла по его лицу. И пусть Лизу убеждали, что это была настойка, она-то знала правду.
Именно поэтому, разбивая собственное сердце и чаяния мадам, стиснувшей до боли в костяшках пальцев подлокотник, Лиза медленно покачала головой. Тяжелым камнем в тишине комнаты упали слова, произнесенные сдавленным шепотом:
– Мне очень жаль… – Лиза сама не понимала к кому обращается: к Александру или к Софье Петровне, сдавленно вскрикнувшей, увидев, как Лиза отрицательно качает головой.
– Мне очень жаль, – повторила снова, теперь уже старательно отводя взгляд и от потрясенного лица мадам. Глядя на миниатюру, висящую на стене комнаты, и не видя ее в этот момент. Буря слез медленно зарождалась внутри нее, грозя смести все на своем пути, даже остатки гордости. Потому до безумия хотелось сейчас же сорваться с места и уйти, чтобы скрыть свое горе от чужих глаз. – А теперь, прошу вас, позвольте…
– Взгляните на меня, – неожиданно приказал Александр, и Лиза испуганно перевела взгляд. Но не на него, а на Софью Петровну, словно та могла ей чем-то помочь.
– Взгляните на меня, – повторил он, а потом вдруг протянул руку за спину и с громким звуком, перепугавшим Лизу, резко захлопнул створки дверей. Но еще больше она испугалась того, что видела сейчас в его глазах. И что напомнило ей все слова о жестокости человека, стоявшего напротив нее.
Он был зол. Она без труда читала это в его взгляде, хотя на его лице по-прежнему не дернулся ни один мускул. На этой холодно-равнодушной маске…
– Лизавета… – голос был таким вкрадчиво мягким, напоминающим о том Александре, который с такой нежностью ласкал ее прошлой ночью, что решимость Лизы дала первую трещину. И она поспешно заговорила, стараясь не дать ему вновь очаровать себя и поддаться невероятному по силе желанию уступить ему сейчас.
– Что вы делаете? Зачем затворили? Вы же знаете, так нельзя! Прошлой ночью вы сами сказали, что не имеете ни малейшего намерения… я вас прошу… не стоит… не надобно принимать решений… вы же сами сказали, и я вам поверила! – почти вскричала она под конец своей сбивчивой речи.
– Я передумал, – спокойно проговорил Александр, и Лиза едва не сорвалась в приступе истерического смеха, настолько забавным ей показалось его спокойствие и эта фраза. – Я позволю себе повторить свою просьбу. Лизавета Петровна, я прошу вас оказать мне честь и доставить счастие стать моей супругой.
Они стояли друг напротив друга, схлестнувшись взглядами в немом поединке. Она видела по его глазам, что он не уступит, что для него отчего-то очень важно получить ее согласие. Но теперь легкий флер очарования тем Александром, которым он был когда-то, развеялся, помогая ей собраться с силами. Теперь она видела перед собой совсем иного Александра, властного и непримиримого. И хотя ее сердце разрывалось от боли, она все-таки проговорила, запинаясь, словно вколачивая гвозди в гроб того света, которого больше никогда не будет в ее душе:
– Я не могу… Простите меня… я не могу…
Лиза прекрасно помнила по прошлым дням, проведенным подле властной старухи, не терпевшей, когда ей перечили, что личности подобного рода не принимают отказа. Не умеют этого делать. Потому не удивилась, когда Александр снова ринулся в атаку, пытаясь настоять на том, что уже считал решенным делом.
О, видит Бог, при других обстоятельствах счастливее особы, чем она, не было на всем белом свете! И она бы уже давно ответила согласием на предложение, не раздумывая по каким причинам оно было сделано. Но разве могла она сделать это при том мраке, что скрывался в ее душе?
– Раз уж вы завели речь о событиях, которые имели место быть недавно, то должны понимать – их природа едва ли оставляет вам возможность ответить мне отказом, – настаивал Дмитриевский. – Я говорю вам прямо – с играми покончено. Ваша мать спит и видит вас моей супругой и хозяйкой всего, чем я владею. Неужто вы позволите себе разочаровать ее?
Лиза только покачала головой и, вновь бросив короткое «Простите меня», обогнула его, чтобы наконец-то уйти прочь. Вон из комнаты и от него. Чтобы не дать слабину перед его напором. И не ответить согласием. Лиза знала, что ее непременно настигнет Божья кара за все содеянное в последнее время, но разве же она думала, что это наказание придет через ослепляющее чувство к этому человеку? Невыносимая мука…
И мука эта стала только горше, когда у самой двери Александр вдруг настиг ее. Он словно хищник вцепился пальцами в ее предплечья, останавливая ее. Не позволяя убежать от него.
– Стойте! Я вас прошу, стойте! – прошептал он, и горячее дыхание, обжегшее ее обнаженную шею, подсказало Лизе, насколько близко он был сейчас. И в тот же миг ноги стали такими мягкими, отказываясь держать, а внутри что-то взметнулось волной.
– Как отпустить вас, Elise? Как вас отпустить?..
При звуке этого шепота Лизе показалось, что ее сердце остановилось, а мир вокруг замер: затихли звуки, потускнели краски, словно оставляя их наедине. Она стояла ни жива ни мертва в его руках, боясь спугнуть его признание. Даже дыхание затаила, наслаждаясь той сладостью, что приносило каждое его слово. И одновременно мучаясь от острой душевной боли, которая приходила вслед за тем.
– Я думал, что все уже решено. Разве может быть иначе? Отчего вы отказываете мне? Потому что я всеми проклят и обречен жить отвергнутым в этих землях? Потому что на мне клеймо государственного преступника? Но разве титул и мои владения не могут быть достойной наградой взамен возможности блистать в свете? Вашей матери вовсе безразлично это… Ведь она вынудила вас? А вы боитесь меня… как тогда, в первые дни. Потому и отказываете, верно? Вам вовсе не надобен такой супруг. Вы меня боитесь. Настолько, что даже потеря чести не столь страшна, как будущность подле меня. Разум взял волю над вашими слабостями? Едва ли… страх перед мной затмил и его. Как вы тогда говорили мне на охоте? Я жестокосерден. Я безнравственен. Я презрел долг дворянина и предал честь рода. Истинное чудовище, запертое в имении, верно? И вы боитесь меня…
– Вы же знаете, это не так! Вы ведь все прекрасно знаете! – В этот момент помимо воли голос Лизы вдруг выдал все, что она так тщательно скрывала от него, пряча взгляд. И тогда она закрыла лицо руками, чтобы не видеть его лица. И не выдать себя уже целиком, показывая, как сияют сейчас от счастья ее глаза. А еще – скрыть подступившие слезы от грустной смеси горечи и нежности в его голосе.
– Меня должно бояться девице, вы правы. Я именно таков, каковым вы меня увидели. Все истина. До последнего слова. Я жесток, непримирим с тем, что мне наперекор. Я презираю людей из-за множества их пороков и недостатков. Из-за лицемерия, которым с давних пор был окружен. Но все-таки…
Лиза не могла видеть, скорее почувствовала, когда Александр обошел ее в одном движении и встал напротив, положив свои ладони на кисти ее рук, по-прежнему прижатых к лицу.
– Я понял это сразу же, как увидел вас, сидящей на дороге, там, подле отъезжего поля. Словно почувствовал, что вы неспроста появились в моей жизни. Но долгое время не желал верить этому чувству, уверяя себя, что все лишь оттого, что все кругом твердят про сходство внешнее. Вы говорили, что боитесь меня, а я сам боялся того, что просыпалось в моей душе, когда вы рядом. Боялся, потому что знал, что это навсегда переменит мою прошлую жизнь. А вчера… когда вы говорили про крылья… я понял, что более не хочу прежней жизни. Что мне нравится то, что возникает внутри, когда я только слышу ваш голос или шелест платья. Нравится держать вас в своих руках и слышать, как вы шепчете мое имя.
Лиза почувствовала, как невольно заливается краской при воспоминании об обстоятельствах, когда он мог слышать этот шепот. Благо, что ее лицо было спрятано в ладонях от его взгляда. И слезы… они уже текли, словно вторя его словам, каждое из которых острой иглой впивалось в ее сердце. Две противоположные эмоции – радость и неудержимое горе – разрывали Лизу сейчас на части, и каждая умоляла дать тот самый верный ответ на его признания.
– Все мои прежние проступки и беды: дуэли, бражничество, бретерство, безрассудная авантюра, которая привела в крепость… все оттого, что жить не хотелось прежде. Только и думал, чтобы все закончилось быстрее – этот бесконечный бег по кругу изо дня в день. В особенности, в последние годы. А нынче… нынче я понял, что живу. Хочу жить, понимаете? И как мне отпустить вас, когда вы стали тем самым огнем, что разогнал мрак вокруг меня? Ваши слова, ваши взгляды, ваши безрассудные и чистые чувства, которые вчера открылись мне. Я успел позабыть, каково это, вот так очертя голову… И совсем забыл, как должно говорить о своих чувствах.
Александр замолчал, и пауза затянулась, сопровождаемая лишь странным шелестом. Заинтригованная этим, Лиза не могла не отнять ладоней от лица и едва сумела сдержать удивление и восторг, когда увидела, что он опустился перед ней на колени. Но и при этой унизительной, должно быть, для его характера, позе он сумел остаться хозяином положения. Сначала положил руки ей на талию, удерживая на месте, а после захватил в плен ее ладони, не позволяя снова спрятаться от него.
– Ведь именно так должно предлагать руку, верно? – с легкой усмешкой проговорил Александр, глядя в ее широко распахнутые глаза. В его взгляде была знакомая ей нежность, и последние бастионы Лизы рухнули с оглушительным треском перед тем, что она видела в темноте его глаз. – Видите, как быстро вы сумели меня поставить на колени? Вы меня меняете. Вы перевернули мою жизнь. Каждый день я узнаю вас заново, ведь за считанные минуты вы способны превратиться из нежного цветка в неудержимую богиню ярости. Но я готов клясться чем угодно, что мне это нравится! Elise, я… я… Вы мне нужны. Вы мой свет, которого мне так не хватало все эти годы. Останьтесь подле меня. Я смогу без вас жить, но вот желаю ли? А потому… взгляните на меня, не отводите взор, не сейчас! Elise… Лиза… Лизонька… я не хочу быть без вас. Без вас я погрязну во мраке. Станьте моей женой, и я обещаю вам – ни единой причины не будет у вас, чтобы вы пожалели о своем согласии! Ни единого мига!
– Вы не понимаете… – Лиза пыталась удержаться от того ответа, что так и норовил сорваться с губ. Но Александр уже видел ее слабость и стал медленно подниматься с колен, а потом обхватил руками ее лицо, беря его в плен. – Ничего благостного не будет в этом союзе… только худое…
– Я все решу, – твердо сказал он, глядя в ее глаза. – Вот увидишь, я смогу. Скажи мне только «Да»… скажи от сердца, как вчера ночью… скажи, что ты будешь моей женой.
Лиза хотела возразить, она действительно хотела остаться твердой в своем решении отказать ему, и будь тогда, что будет. Лишь бы удержать его от первых шагов в сторону пропасти, куда она неминуемо поведет его, едва примет предложение.
Но тут он стал медленно сцеловывать слезинки с ее лица, будто стирая один за другим все следы ее горя, а из головы мысли о предстоящем будущем. Оставляя только чувства и только эмоции и именно этот миг. А потом он добрался и до ее губ, где замер на мгновение, едва касаясь своими губами.
– Скажи же!
Разве могла она ответить иное? Когда его глаза, чарующие своим светом, были сейчас так близко. Когда в голове не осталось ни одной мысли, кроме осознания, что он рядом, что он обнимает ее. И что он хочет, чтобы так было всегда.
Но Александр не стал дожидаться, пока она решится, а принялся целовать так, чтобы последние возражения ее разума сгорели в обжигающем жаре его поцелуев. Как это было раньше, от тепла и крепости его объятий снова отступили прочь все сомнения и тревоги, а грозящее напастями будущее стало казаться таким неясно призрачным. И когда в очередной раз Александр прошептал прямо ей губы «Скажи!», Лиза покорно ответила «Да», ощущая невероятную волну восторга в душе при виде его просиявшего в тот же миг лица. И от его счастливого смеха, которым он встретил ее согласие.
«Не думать. Только не думать о том, что будет потом», – говорила себе мысленно Лиза, когда Александр поцеловал ее снова, страстно и глубоко, будто запечатывая произнесенное ею согласие. И закрыла глаза, когда он обнял ее и, легко приподняв над полом, крутанул несколько раз.
Она держалась за его плечи, переплетая пальцы, чтобы сделать объятие еще крепче. Вдыхала запах его кожи и волос. Чувствовала виском, как бьется жилка на его шее. И мечтала о том, чтобы этот момент длился вечно.
Крепость его тела. Сила рук, кружащих ее. Запах кожи. И легкое головокружение, словно от хмеля. И думать о том, что рано или поздно на смену опьянению всегда приходит горькое похмелье, она не желала.
После… я буду думать обо всем после…

«Слово о полку Игореве».

«Плач Ярославны».

«Золотое слово Святослава».

Г.Р. Державин.

«Памятник».

А.С. Грибоедов. Пьеса «Горе от ума».

Монологи:

  • Чацкий. «А судьи кто?»

А.С. Пушкин.

«Узник»,

«Во глубине сибирских руд…»,

«К Чаадаеву»,

«Песнь о вещем Олеге»,

«К***» («Я помню чудное мгновенье…»),

«19 октября» («Роняет лес багряный свой убор…»),

«Пророк»,

«Зимняя дорога»,

«Анчар»,

«На холмах Грузии лежит ночная мгла…»,

«Я вас любил: любовь еще, быть может…»,

«Зимнее утро»,

«Туча»,

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»,

«Я вас любил»,

«Элегия», («Безумных лет угасшее веселье…»).

Роман «Евгений Онегин».

Отрывки.

М.Ю. Лермонтов.

«Тучи»,

«Нищий»,

«Парус»,

«Смерть Поэта»,

«Бородино»,

«Дума», «

«И скучно и грустно»,

«Родина»,

«Как часто, пестрою толпою окружен…»,

«Прощай. немытая Россия…»

Поэма «Мцыри».

Н.В. Гоголь. Поэма «Мертвые души». Лирическое отступление «Русь-тройка!»

Ф.И. Тютчев.

«Есть в осени первоначальной…»,

«Silentium!»,

«Не то, что мните вы, природа…»,

«Умом Россию не понять…»,

«О, как убийственно мы любим…»,

«Нам не дано предугадать…»,

«К. Б.» («Я встретил вас – и все былое…»),

«Природа – сфинкс. И тем она верней…»

А.А. Фет.

«Заря прощается с землею…»,

«Одним толчком согнать ладью живую…»,

«Учись у них – у дуба, у березы…»,

«Это утро, радость эта…»,

«Шепот, робкое дыханье…»,

«Сияла ночь. Луной был полон сад.».

Н.А. Некрасов.

«Тройка»,

«Я не люблю иронии твоей…»,

«Железная дорога»,

«В дороге»,

«Вчерашний день, часу в шестом…»,

«Поэт и Гражданин»,

«Размышления у парадного подъезда»,

«Элегия» («Пускай нам говорит изменчивая мода…»).

Поэма «Кому на Руси жить хорошо».

Л.Н. Толстой. Роман-эпопея «Война и мир».

Аустерлицкое сражение. Князь Андрей и небо.

Первая встреча Андрея Болконского с дубом.

Вторая встреча Андрея Болконского с дубом.

М. Горький.

Рассказ «Старуха Изергиль». Легенда о Данко.

Песня о Соколе.

А.А. Блок.

«Незнакомка»,

«Россия»,

«Ночь, улица, фонарь, аптека…»,

«На железной дороге»,

«Вхожу я в темные храмы…»,

«Фабрика»,

«Русь»,

«О доблестях, о подвигах, о славе…»,

«О, я хочу безумно жить…»

Поэма «Двенадцать». Отрывок.

В.В. Маяковский.

«Послушайте!»,

«Лиличка!»,

«Прозаседавшиеся»,

«Нате!»,

«Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче».

С.А. Есенин.

«Гой ты, Русь, моя родная!..»,

«Мы теперь уходим понемногу…»,

«Письмо матери»,

«Спит ковыль. Равнина дорогая…»,

«Шаганэ ты моя, Шаганэ…»,

«Не жалею, не зову, не плачу…»,

«Русь»,

«Пушкину»,

«Я иду долиной. На затылке кепи…».

М.И. Цветаева.

«Моим стихам, написанным так рано…»,

«Кто создан из камня, кто создан из глины…».

О.Э. Мандельштам.

«Я вернулся в мой город, знакомый до слез…»

А.А. Ахматова.

«Песня последней встречи»,

«Сжала руки под темной вуалью…»,

«Мне ни к чему одические рати…»,

«Мне голос был. Он звал утешно…», «Перед весной бывают дни такие…»,

«Не с теми я, кто бросил землю…»,

«Мужество».

«Жить- так на воле».

Поэма «Реквием». Отрывок.

А.Т. Твардовский.

«Я знаю, никакой моей вины…»

Поэма «Василий Теркин» (одна – две главы: «Переправа», «Два солдата», «Поединок», «Смерть и воин»)

Б.Л. Пастернак.

«Февраль. Достать чернил и плакать!..»,

«Во всем мне хочется дойти…»,

«Зимняя ночь» («Мело, мело по всей земле…»),

«Никого не будет в доме…»,

«Любить иных – тяжелый крест…».

Поэзия второй половины XX в.

Б.А. Ахмадулина

И.А. Бродский.

А.А. Вознесенский.

В.С. Высоцкий.

Е.А. Евтушенко.

Н.А. Заболоцкий.

Ю.П. Кузнецов.

Л.Н. Мартынов.

Б.Ш. Окуджава.

Н.М. Рубцов.

Д.С. Самойлов.

Б.А. Слуцкий.